?

Log in

No account? Create an account
 
 
18 August 2017 @ 11:20 pm
Пора валить-2, или как я начинал учить немецкий язык.  
Еще раз однажды, впрочем, это было на позапрошлой неделе, моя Гретхен пришла домой почти вовремя. Из кармана телогрейки торчало горлышко недопитой бутылки водки. Сама она волоком тащила полмешка картошки.
- У Ибрагима взяла, даром. Он выкидывать собрался. Иди перебери.
- Не гнилая, а подгнившая, - предвосхищая мой вопрос сказала - как отрезала, жена. - Две большие разницы в семантическом контексте, улавливаешь?
- Разницы две, или есть альтернативные варианты?
- Может быть три, а в боевых условиях,  - она отхлебныла из горла водовки, невозмутимо засунула бутылку в карман телогрейки и продолжила, - при проведении арьергардных боёв - четыре, пять и более.
Тень далекого предка-фельфебеля прусской армии образца 1871 года витала, как ореол, над головой моей жены.
- Будем экономить!  - продолжала жена, - В Германии, говорят, все экономят! Там нынче жисть дорогая, особенно энергоносители, так что вязаные кальсоны, те, что остались от дедушки, возмем с собой. Греться будем водкой и бегом трусцой, и, а propos, - где твои унты и полярка? И не помнишь, куда твой покойный, царствие ему небесное, - жена неестественно размашисто перекрестилась на образа, - отец спрятал две канистры спирта, те два ящика хозяйственного мыла, ящик одеколона, двадцать пар резиновых сапог которые вы с папашей утянули со складов райпо, когда вы тушили - она весело хихикнула - тушили пожар?  И, в конце-концов, где все  патроны от карабина?

Я нервно икнул. Отекда такая феноменальная память у простой селянки из Нижнего Новгорода? Спирт давно был выпит - и не мной, к сожалению; мыло и советские калоши я недавно загнал барыгам на Удельной, в общем, оставался только "Шипр" - тот, что не успели выхлебать мои друзья-приятели, и патроны.
- А патроны-то тебе зачем? - нервно спросил я.
Мне в лоб уперся ствол виртуального маузера.
- Чтоб тебя пристрелить, мерзавец, - заявила жена, - когда дурить начнешь. Я читала в интернетах, там все наши мужики дурят, в основном по бабам. Свобода нравов там, пишут, необычайная, да и сама видео смотрела, как они там развлекаются.
Тень фельфебеля растаяла и мне померещился орден Красной Звезды на кожанке и маузер в правой руке. В левой руке у нее была сумочка от Бриони, с торчащими вразнобой прозрачными файлами с бумагами. Разговора про свободу нравов среди женского контингента русских эмигрантов и вынужденных перселенцев я предумотрительно затевать не стал.
Жена сплюнула на бухарский ковер (ручная работа, шерсть 100%, нам он прадедушки-комбедовца достался), и потопала в спальню.
- Куда ты в грязных кирзачах по вымытому полу? - возмутился я.
- Не барин, помоешь, - не стала со мной спорить майне либефюрерин, и сразу завалилась на диван, смотреть очередную серию немецкого фильма про похождения понаехавших русских в Германии.
- Я надеюсь контракт не ... ?
- И не надейся, - забила в гроб моей мечты последний гвоздь жена. - Едем, я сказала! На НАШУ историческую родину. Начинай учить немецкий!
"Валькирия", - вохищенно бормотал я, спуская в мусоропровод всю картошку, - "валькирия, как есть!"
И тут же меня накрыла волна жалости к самому себе. Ей-то хорошо, у нее за спиной иняз, почти что хоходойч и стажировка в Германии, а я-то! С горечью вспоминался мой позорищный позор в австрийском магазине, где я мычал-телился, не в состоянии купить триста грамм ветчины,  потому что не знал, как по-немецки "триста". И еще я помню презрительные взгляды аборигенов, которые смотрели на меня как на таракана, который не знает простейшего, а все туда же.
"Умаялась, бедняжка", - умильно бормотал я, стягивая с жениных ног сапоги. Картошку  с рынка - это вам не бумажки в офисе перекладывать. На экране телевизора русские эмигранты в количестве трех негров бодро огуливали сисястую арийку. Из динамика неслись неестественные стоны и крики: "О! О! Дас ист фантастишь!".
Так я выучил первые три слова немецкого языка.